Поздно ночью, проделав долгий обратный путь через весь город, Битлер подъезжал к дому. Он надеялся, что Грейс уже спит, и, чтобы прислуга не доложила ей, во сколько вернулся её муж, решил попасть в свою комнату с чёрного хода, выходившего на тыловую сторону здания.

Остановив машину у заросших изрядно травой и кустарником, поскольку ими практически никогда не пользовались, задних въездных ворот, выходивших из сада, окружавшего их дом, на глухую, околичную улицу с обратной стороны владения, Битлер погасил свет фар, подошёл к воротинам с облупившейся местами голубой краской, покрывшейся, как сыпью, рябью ржавчины, открыл висячий замок и распахнул их настежь в разные стороны.

По узкой асфальтовой дорожке, ведшей к дому сквозь густые заросли этой заброшенной и неухоженной части сада, он так и поехал: медленно, в темноте, не включая не то что фары, но и освещение, и габариты, вообще, сквозь чащу зарослей, пока вдруг прямо перед машиной не возникла серая стена трёхэтажного здания с огромными, высокими окнами, застеклёнными решётчатой ажурной рамой, с мансардой в покатой, выложенной шифером крыше. Стена выросла из темноты так неожиданно и совсем рядом с капотом, что Александр, хотя и ехал предельно медленно, едва успел затормозить в нескольких сантиметрах от неё.

Сдав назад и поставив «Ягуар» здесь же, на небольшой площадке позади и справа от большого, как дворец, дома, он, стараясь не шуметь, осторожно отпер ключом скрипучую, разбухшую от влаги и заброшенности дверь чёрного хода, которой даже слуги пользовались крайне редко, и широкими шагами через две ступеньки, словно боясь опоздать и, в то же время, стараясь не шуметь, взлетел на второй этаж по узкой двухпролётной, пыльной, — камни её забыли, когда их касалась рука с влажной тряпкой, — лестнице.

Оказавшись в длинном коридоре, в одном конце которого была спальня Грейс, а в другом – его, он остановился и прислушался.

В просторном помещении с двумя огромными хрустальными, призрачно тлеющими в отсветах с улицы люстрами, колоннами свисающими с высокого потолка напротив проёмов между длинными узкими окнами на всю стену, стояла тишина. Вокруг царствовал сонный фиолетовый сумрак. Однако из узкой щели приоткрытой двери спальни супруги на коридорный паркет, натёртый до зеркального блеска, падала тонкая желтоватая полоска света. Грейс либо так и заснула, не погасив люстры и бра, либо до сих пор не спала. Второе было куда хуже.

Битлер, стараясь не шуметь, даже не шаркать по паркету, на цыпочках прокрался к своей спальной, осторожно открыл дверь, вошёл, притворив её, быстро переоделся в пижаму и лёг в такую же, как в спальне супруги, только без ажурной газовой занавески, постель с балдахином.

Теперь он был спокоен, что остался никем не замечен и мог сказать, что вернулся с прогулки почти сразу же, ну, может быть, через час после того, как уехал. Словно камень свалился с плеч, и можно было подумать теперь о чём-нибудь более стоящем, чем неприятное беспокойство по поводу незаметного возвращения.

«Всё-таки, как это мерзко и унизительно, вот так, тайком, словно вор, возвращаться в дом, который, по сути, должен быть твоим!» — подумал с досадой и обидой Александр.

Не в первый раз он ощутил всю шаткость своего положения, которое со стороны неискушённому его семейными обстоятельствами наблюдателю казалось незыблемым, твёрдым и даже завидным. Впрочем, вряд ли кто-то, кроме него самого, мог понять всю ненадёжность и шаткость его состояния, продолжавшегося уже второе десятилетие. Когда-то он думал, надеялся, что со временем всё изменится и станет по-другому. Но время шло, стремительно пролетало мимо, как ветер, а всё оставалось по-прежнему: шатко и двусмысленно. Всё было обустроено так, что, распоряжаясь ежедневно сотнями миллионов фунтов стерлингов, Битлер по сути своей был ничем не лучше лондонских бомжей, поскольку за душой не имел фактически ни одного собственного пенса. За все эти долгие годы, плавая в финансовом океане на одном из флагманов флота своего тестя, грамотно и ловко маневрируя между скалами и рифами, стараясь держаться фарватеров на каналах денежных потоков, он так и не сумел создать никакого запаса на случай своего семейного краха. Да он никогда даже и не думал об этом! Даже нескольких тысяч долларов, которые были бы неподконтрольны Грейс и скрыты от её всевидящего ока, у него не было. Он весь был перед ней, на виду, как на блюдечке, и появление в его жизни Вероники стало возможным лишь благодаря случайности, возникшей в Палермо….

Однако, как теперь, привезя её в Лондон, он собирался содержать её?!.. Ведь женщина, как машина, — требует постоянных расходов на своё содержание. И чем она красивее, тем больше требует!.. Может быть, потому и в семье у него сквозила какая-то чрезмерно прохладная атмосфера, что он фактически не мог быть для Грейс кормильцем и добытчиком и лишь выполнял под её контролем финансовые операции в интересах корпорации МакПартни. А он-то МакПартни не был….

Битлер лежал ничком на постели, глядя куда-то вверх, сквозь темноту потолка, и обозревал в который раз свою жизнь.

Да, надо было что-то делать! Сколько раз уже он давал себе обещание, что тайно создаст какую-нибудь небольшую корпорацию, которую возглавит его надёжное, доверенное лицо, чтобы часть оборотов, пусть совсем даже небольшая, но зато – его, была выведена из под контроля Грейс?!.. Он будет постепенно, раз за разом, выводить туда небольшие суммы денег и, в конце концов, создаст себе подушку безопасности на случай, если его семейная жизнь всё-таки потерпит катастрофу, — а мысль об этом постоянно сквозила в его сознании. Знаний, как это сделать, у него, как у опытного финансиста, хватало. Единственное, что было настоящим дефицитом, — так это тот самый доверенный человек, который бы не вызвал подозрений ни у Грейс, ни у её отца, с одной стороны, и не выдал бы его, однажды воспользовавшись ситуацией, с потрохами, со стороны другой, а с третьей – не присвоил бы себе выведенные «в тень» деньги. Такого человека, который бы смог удовлетворять всем этим условиям, Битлер, хотя постоянно искал, так и не встретил за все те, почти два десятка, годы своей супружеской жизни, которые его неотвязно мучала осознанная однажды проблема. Грейс держала его под каблуком, — ему это было более чем очевидно, — с самого начала их семейной жизни. Но теперь всё очевидней становилось и другое: если он и уйдёт, то с тем же, с чем и пришёл – то есть, ни с чем….

Александр глянул на часы.

Был уже пятый час утра, а сна не было ни в одном глазу. Однако завтра ему никто ничего на бессонную ночь не скостит, поэтому надо было остаток времени постараться поспать, чтобы с утра заняться банковскими делами, в которых требовались постоянная концентрация внимания, быстрота реакции, стремительность в принятии решений, а потому — ясность ума, чему бессонница никак не способствовала.

«Интересно, почему у Грейс в спальне до сих пор не погашен свет?» — подумал Битлер.

Он поднялся с постели, подошёл к двери из комнаты и выглянул в коридор.

В дальнем конце его сквозь сумерки из щели приоткрытой в спальню Грейс двери по-прежнему пробивался узкий лучик света.

Любопытство завладело им, и Александр, стараясь не шуметь, но уже и не опасаясь, поскольку вид у него был вполне домашний, прошёл до спальной комнаты супруги и, сделав чуть шире щель в дверном проёме, заглянул внутрь.

Он ожидал увидеть всё, что угодно…. Вернее нет, он ожидал увидеть, что Грейс давно уже спит, так и не погасив светильники. Ну, или не спит! Например, читает. Но то, что он увидел, ошеломило его!..

Некоторое время Битлер стоял и смотрел в приоткрытую дверь как вкопанный. Он просто не мог поверить в то, что видит, и даже несколько раз встряхнул головой, силясь проснуться от дурного сновидения. Потом всё-таки понял, что всё происходит наяву, и теперь уже стоял просто сокрушённый и опешивший от происходящего.

Спустя полчаса он всё-таки направился к своей спальной комнате, чувствуя себя настолько не в своей тарелке, настолько не в себе, что ему казалось, что предложи ему кто-нибудь выключить его жизнь, как дурное кино, он бы с радостью согласился.

Теперь, не то, что от сна его, — от жизни его прежней не осталось и следа. Её словно бы украли! Он вдруг осознал, что положение его ещё хуже, чем ему представлялось….

Битлер так и лежал, не сомкнув глаз, до самого утра, даже не замечая, как за огромными окнами его просторной спальни сумерки сменились серым, туманным утром. Теперь он просто не мог заснуть после увиденного.

«Какая, всё-таки, сложная штука, — жизнь! – Александр понимал, впрочем, что все его рассуждения сейчас беспредметны, а, главное, — бесполезны. Рассуждать в такой ситуации было всё равно что бредить от бессилия. Будь у него мужества достаточно, чтобы вспыхнуть огнём ярости, он бы уже рвал и метал всё вокруг! Весь бы этот огромный дом уже был бы объят огнём его гнева, и к утру от него осталась бы лишь груда головешек. Но он просто лежал и флегматично думал, понимая, что все его размышления сродни безумию. — Тут бы с чем одним разобраться, а приходится вдруг волочь целый клубок проблем: Грейс, проект, теперь ещё и Вероника! Впрочем, проект – это тоже из-за Вероники!..

В конце концов, сексуальные отношения должны сводиться только к продолжению рода! К оплодотворению, зачатию и рождению потомства!.. Но так почему-то не получается!..

Почему?!

Посмотри, какие мерзкие формы иногда они принимают! Нет, ну как это Грейс могла допустить, дойти до того, чтобы её одновременно пользовали два мужлана?!..

А её ли?! Может, это она их имела?!.. Сучка не захочет – кобель не вскочит!.. Конечно, всегда выбор в сексе делает женщина, кроме случая с проститутками! Тут за них выбор делает мужчина!..»

Битлер ещё раз прокрутил увиденную сцену, которую долго, будто вуайерист, во всех пикантных подробностях наблюдал в щель приоткрытой двери в спальню супруги! Его бросило в пот, сначала в холодный, потом в горячий.

Это было немыслимо! Его жена не только изменяла ему, но и при этом занималась сексом не где-то на стороне, а прямо в их доме! Причём, занималась сексом групповым!..

У него это не могло поместиться в сознании! Он мог представить, что это делает кто угодно, но только не Грейс! Такая чистая, такая кристально честная и требовательная к себе в вопросах брака, такая всегда строгая в отношениях с людьми, такая серьёзная в выборе друзей и знакомых, чтобы они соответствовали её уровню, такая педантичная и пунктуальная во всех вопросах!.. Как немка!.. И тут вдруг он увидел изнаночную сторону её нижнего белья! И она была вовсе не кристальной чистоты!..

«Значит, такое было и прежде!» — ужаснулся Александр.

Его снова прошиб холодный пот.

Всё было так мерзко, так неприятно, что хотелось выпрыгнуть из собственной жизни, как из поезда, несущегося под откос….

Когда слуга пришёл разбудить его, Битлер чувствовал себя разбитым, потерянным и готовым умереть от усталости, обиды, стыда, опустошённости и сознания того, что он увидел некоторую подводную часть айсберга их семейной жизни, которой, как ему прежде казалось, никогда и не существовало.

-Доброе утро, сэр! – поздоровался дворецкий, проходя мимо его кровати в сторону окон, чтобы открыть шире тяжёлые и плотные шторы и пустить в спальню больше света, которого, впрочем, и за окном было не так много. – Как спалось?!..

Битлер не обращал внимания ни на слова слуги, ни на интонацию его голоса…. Вернее, старался не обращать! Ему казалось, что дворецкий в курсе того, что теперь и он всё знает, а потому разговаривает с ним с какой-то издёвкой.

Не дождавшись от хозяина ответа, слуга сделал своё привычное дело и удалился.

Битлер продолжал лежать, соображая, что же теперь ему предпринять. В голове не было ничего, кроме ошеломления фактом, который парализовал всю его волю не то чтобы к активной жизни, но даже к движению. Все его мысли, все его желания, все его жизненные ориентиры были теперь смыты из сознания в унитаз тем новым, что вошло в его жизнь, что заполнило всё его существо и не оставило места ни для чего другого.

Дворецкий вернулся снова, теперь – звать его к завтраку, и, застав против обыкновения хозяина всё ещё в постели, в том же положении, что и в первый раз, очень удивился и поинтересовался:

-Вам нездоровится, сэр?

Битлер по-прежнему молчал, глядя немигающим взглядом куда-то впереди себя, не обращая на слугу совершенно никакого внимания.

-Я доложу, что вам нездоровится, сэр, — сообщил слуга и удалился.

Спустя некоторое время он появился снова, двигая уже впереди себя серебристую тележку, сервированную для завтрака, которую подвёз к самой постели Битлера, да так и оставил, а потом, сделав лёгкий поклон головой, удалился.

Битлер так и не притронулся к еде, пролежав в постели с неподвижным взглядом в никуда ещё битый час. Он даже не заметил, как снова заглянул слуга, слегка приоткрыв дверь и с минуту понаблюдав за его странным поведением, так же молча исчез из проёма приотворённой двери.

Видимо, он доложил хозяйке, что с её супругом происходит что-то странное, потому что спустя минут пять появилась сама Грейс.

Она зашла в спальную комнату, как всегда, — как хозяйка положения. Впрочем, она ею, по сути, и была. Битлер только теперь стал понимать до конца всю незавидность положения, но уже своего.

Он был никто.

Номинально, он был её мужем, от которого, впрочем, в её жизни, оказывается, ничего не зависело. Он был как ширма, как декорация, потому что на том месте, где он был, должно было что-то быть. А так…. Он был совершенно бесполезное, лишнее звено во всей цепочке её жизни. И Грейс могла избавиться от него в любую минуту, как только сочла бы это нужным. Оказывается, она просто терпела его!..

Сколько же это продолжалось?!..

Битлеру вдруг стало холодно и страшно, он почувствовал озноб, мурашками прокатившийся по всему его телу. Его жизнь была всего лишь фантиком конфетки, который украшает вкусную начинку до тех пор, пока не придёт время её съесть….

За свою жизнь Битлер повидал много женщин. Сперва ему попадались какие-то недалёкие, глупые, а иногда и просто откровенно тупые, как дуры, русские бабы. И всё то время он мечтал встретить женщину, которая умом была бы равна ему, а, может быть, даже превосходила его в интеллекте. Безумный! Он сам не понимал, чего желал тогда на свою голову. И вот его желание воплотилось и предстало перед ним во всей своей красе. Его воплощением и была Грейс!

Что же теперь ему пожелать, несчастному?!.. Опять вернуться к простодушным русским бабам? Но туда он не хочет!.. А здесь…. Он теперь чувствовал, что Грейс, словно паучиха, готовится сожрать его, как самца-паука, и этот момент, не зависимо от того, что он предпримет, неотвратимо настанет, какими бы зигзагами, словно заяц по полю на мушке у опытного охотника, не скакал он по жизни. Грейс всегда опережала его игру на шаг. Она была умна, цинична, лаконична, и, хотя позволяла себе временами пылить, но, тем не менее, большую часть своей злости и мстительной ненависти к нему сохраняла внутри своего существа. Те вспышки гнева, которые иногда проблёскивали в ней, были всего лишь вершиной айсберга. Но самое главное было даже не это. Грейс была баснословно богата. А он был гол как сокол. И когда думал об этом, то сам не мог понять, как же так случилось, что они поженились. Такие браки просто не возможны!..

«Где же та идеальная женщина, которая подошла бы мне, как замочная скважина к ключу?» — подумал он с какой-то бесконечной тоской от осознания бесполезно растраченной жизни и непоправимости допущенных ошибок, которые теперь все лежали перед ним как на ладони, но были залиты хрустальным бетоном прошлого, вмурованы в него, словно глупые насекомые в янтарь, и незыблемы.

Он вспомнил о Веронике и ухмыльнулся: «Быть может, она та идеальная женщина, которая мне нужна?..»

Но это был вздор! У неё за душой не было ничего, кроме неприятностей, которые остались дожидаться её в Москве, да таскания по всему свету в качестве дорогой постельной побрякушки. Да, она стремилась стать лучше, стремилась отгородиться от той жизни, в которую её окунула судьба, ширмой своей благообразности, какого-то, пусть даже искреннего, но словно наигранного стремления к свету, к чистоте. Но она не могла бы теперь стать той, которой была когда-то, до Москвы, той, о которой иногда рассказывала ему. То, что с ней произошло, случилось навсегда, и сколько бы она ни отмывалась от этой грязи, пятно продажной жизни, пусть даже по чужой прихоти принятой ею, въевшееся в её душу, нет-нет, да и выдавало в ней куртизанку.

Впрочем, быть может, она всегда была куртизанкой, только другого качества. Например, когда почти девочкой вышла без особой любви, как сама зачем-то в том признавалась ему, замуж за богатого и влиятельного городского не то воротилу, ни то бандита. Ведь она просто продалась тогда ему, чтобы обеспечить себе сытую, беспечную и беззаботную жизнь!..

Битлер ужаснулся. Он вдруг понял, что и сам однажды продался! Раньше он об этом как-то не задумывался, но теперь вдруг увидел, что и сам поступил точно также, когда-то женившись на Грейс! Ведь при этом он получил всё, чего хотел, получил как бы авансом, в кредит, а расплата наступала только теперь, на его глазах!

Да, Грейс, как он теперь воочию убедился, практически не нуждалась в нём. Оставалась лишь Кэтти. Но и дочь скоро должна была достигнуть того возраста, когда её выдадут замуж. И после того, как та окончательно покинет родительский дом, Грейс наверняка избавится от него. А сейчас он нужен, чтобы не травмировать психику юной особы семейной драмой….

-Тебе не здоровится, Алекзендр?! – поинтересовалась Грейс, приблизившись к постели на половину расстояния от двери. – Что ж!.. Не мудрено… так набраться!

Она что-то обдумывала с минуту, глядя на лежащего перед ней в беспомощности красивого, но мягкотелого мужа, а потом сказала, перед тем, как удалиться:

-Попроси прислугу позвать врача, прими лекарство!.. И давай поскорее приходи в себя!.. Тебя ждёт работа!..

Уже на пороге обернувшись, она добавила:

-И, будь так любезен, удали этого Кантемирова из нашего дома!.. У него нехорошая привычка шляться по ночам по коридорам и заглядывать в чужие спальни!..

Это было не слыхано! Если бы Битлер не был распят своими мыслями на постели, то непременно подлетел бы к ней вне себя от возмущения. Он даже хотел вскрикнуть: «Это был не Кантемиров! Это был я!..» Но Грейс исчезла в коридоре, не дав ему опомниться. Да и, что он хотел получить в ответ?!.. Чего добивался?!!.. Чтобы Грейс выкинула его на помойку жизни раньше времени?!..

«Нет, друг, надо быть умнее! – подумал он. – Надо, наконец, начать делать то, что ты давно уже хотел, но никак не решался! Сколько у меня осталось времени?.. Год?.. Два?.. А может, и того нет!»

Битлер решил, что если Грейс узнает о Веронике, то времени у него на подготовку спасательного круга из капитала, достаточного для самостоятельного плавания по морю жизни, не останется и вовсе. Теперь надо было рвать когти и, пока ещё можно было, создать тихую гавань и потихоньку часть финансового потока из-под бдительного ока супруги уводить туда ….

Хандра его вдруг неожиданно прошла! У него появилась цель, возник план, и его надо было незамедлительно начинать осуществлять!

«Значит, она будет лично наблюдать, как я финансирую проект Кантемирова! – вспомнил вчерашнее предупреждение супруги Битлер. – Ну, что ж!.. Я постараюсь на славу!»

Теперь, неожиданно, Кантемиров стал его шансом осуществить задуманное. Нужно было только подумать, где приладить к конструкции корпорации, незаметно и эффективно, краны для постоянной откачки некоторой части финансового потока, да ещё и создать резервуары для его приёма и последующей эвакуации.

Битлер встряхнул головой, чтобы сбросить с себя остатки хандры и сосредоточенно задумался над поставленной себе задачей. Ему всегда хотелось, чтобы получилось быстро и хорошо. Это часто подводило его и прежде, но на этот раз стоило запастись терпением и отчерпывать не спеша, маленькими порциями, чтобы было не так заметно, а ещё лучше – не заметно вообще!..

Спустя час, когда он понял, что Грейс покинула дом, — каждое утро не позднее одиннадцати она направлялась к отцу справиться о его здоровье, а заодно и непременно скоординировать действия по управлению огромной империей капитала, — Битлер спустился вниз по той самой лестнице, по которой вчера сошла к ним супруга, когда он появился с Кантемировым на пороге дома, и направился в комнату к гостю….

Кантемиров не спал. Сидя на постели, он брился. Перед ним на мраморном табурете, который он придвинул от трюмо из угла комнаты, стоял никелированный таз с водой, рядом — небольшое овальное зеркальце на подставке, которое он, видимо, раздобыл там же, в комоде, и бритвенные принадлежности. На коленях лежало большое махровое полотенце. От воды из таза поднимался пар.

-А, Александр! – обернулся он, когда Битлер зашёл к нему в комнату. – Который час?!.. Слушай, ну и накачал ты меня вчера!..

У Влада было неожиданно хорошее настроение и расположение духа. Такое, будто бы это не он вчера устраивал истерику по поводу сданного на «Конкорд» в США билета.

-Вы завтракали? – подчёркнуто официально, сухо и даже сердито, будто Кантемиров перед ним в чём-то провинился, поинтересовался Битлер вместо ответа.

-Да нет!.. Только встал! – весело ответил Кантемиров, будто не заметив сухости и официальности тона хозяина дома.

-Тогда позавтракаем вместе!.. И быстро, поскольку через час мы должны быть в банке! – посмотрел на часы Битлер.

Пока он понятия не имел, как сможет начать финансирование проекта Кантемирова. Да и в самой сути проекта так до сих пор и не удосужился разобраться! Единственное, что помнил, так только, что Кантемиров нёс какую-то ахинею, а его проект напоминал странную абракадабру, в которой не было ни входа, ни выхода для нормального денежного потока. Во всяком случае, Битлер его не увидел! Для финансирования проекта Кантемирова готово не было ничего! Но Битлер точно знал, что нужно приниматься за дело немедленно: надо было успеть увести из-под носа у Грейс как можно больше финансовых ресурсов, — другой такой возможности ему больше, по-видимому, не представится!

Теперь уже Битлер не питал никаких иллюзий по поводу дальнейшей своей участи. И если ещё вчера его беспокоили срок окупаемости, внутренняя норма рентабельности, чистый приведённый доход и другие основы любого финансового начинания, то теперь он больше думал, где, как и сколько можно будет урвать! Так, чтобы было незаметно и не подозрительно хотя бы первое время.

«Негодяй? – спрашивал сам себя Битлер и отвечал самому себе то ли с укором, то ли с подтверждением. – Негодяй!!!..»

Впрочем, что ему ещё оставалось делать?!.. Побираться на улицах Лондона вместе с другими попрошайками?!… Это был не лучший сценарий из тех, которые приходили ему теперь на ум, и он во что бы то ни стало собирался не допустить ни одного из тех путей, которые вели его к краху. Сегодня ночью он воочию убедился, что корабль семейного счастья давно уже потерпел кораблекрушение, и на его борту хозяйничают пираты, растаскивая всё, что ещё можно унести. Краха финансового он допустить не мог!