“r Ад Министр @ Тор”, гипер роман, книга 1/4 “Путешествие в Рай-Город”, роман, глава 9

Путешествие в рай-город-Ну, как спалось на новом месте?! – поинтересовалась «мама».

Векселя 100, 12%

Дима был всё ещё под впечатлением сна, и потому не мог понять, где он: в нави или в яви. Он даже не мог понять: в самом деле ли эта дама разрешила называть себя «мама», или ему это тоже привиделось. Да и вчерашний день…. Был ли это сон, или всё произошло на самом деле.

-Как спалось, спрашиваю?! – повила вопрос «мама».

-Да так, – пожал плечами Дима, – странно….

-На новом месте приснись жених невесте?!.. Ха-ха!.. Идём к столу. Я кофе сварила. Сейчас взбодришься.

Обеденная группа из круглого мраморного стола на одной цилиндрической тумбе-ножке и нескольких ажурных металлических стульев с толстыми мягкими круглыми сидушками, обшитыми белой кожей, с витыми из толстой проволоки спинками, покрытыми нежной белёсо-кремовой эмалью, стояла в нескольких метрах от огромной кровати-пуфика на толстом белом длинноворсовом ковре неопределённой формы, напоминавшем от этого шру белого медведя, брошенную на ковровое покрытие. На столешнице стоял серебряный поднос с медной туркой, хрустальной сахарницей с большими, красивыми кусками сахара и никелированными щипцами, и две маленькие новомодные, квадратной формы, чашечки на квадратных тарелочках. В воздухе лёгкий ветер, гуляющий по огромной квартире, носил аромат свежесваренного кофе.

«Мама» жестом пригласила Диму к столу и налила в обе чашки горячего напитка:

-Вообще-то, я его с сахаром варю, – заметила она, когда Дима потянулся к щипцам, – но если ты сластёна, то….

Она но отвлеклась, потянулась к столу, взяла лежащий на нём пульт и машинально включила огромный плоский и прозрачный весь, как кусок плексигласа, телевизор, висевший перед ними невдалеке на вычурно изогнутой, свисающей с потолка толстой белой трубе-кронштейне.

Едва о нём вспомнили, телевизор сразу же обрёл цвета, сделался непрозрачным, наполнился изображением и превратился из прямоугольного куска насквозь просвечивающей пластмассы в яркий экран, наполненный яркими красками.

То ли случайно, то ли нет, но так вышло, что шла как раз та самая ночная передача, в орой показывали сюжет про девушку, отставшую от поезда на Киевском вокзале. Сам сюжет то ли уже прошёл, то ли до него ещё не дошло дело. Да Дима, признаться, теперь и сказать не мог, видел ли он это на самом деле, или ему всё приснилось, а потому одним глазом наблюдал за сменой событий на картинке экрана, а вторым за хозяйкой квартиры.

Та была свежа, как роза, вся благоухала и цвела, несмотря на свой возраст и немного чрезмерную полноту, которая, впрочем, была ей к лицу. Диме даже показалось, что она выглядит теперь красивее, чем тогда, когда он её увидел в лимузине, но и подумать не мог, что своим преображением она обязана ему….

«Мама» была одета в тяжёлый зелёный халат. Волосы на её голове были собраны и спрятаны под кокон из полотенца. Видно, она только что вылезла из ванны.

Сегодня с утра она была не так навязчива, как вчера. Напротив, вела себя как-то нарочито отстранённо, словно ожидая его наступления и напора. Да и наряд её был совсем другой: даже если под махровым халатом ничего больше и не было – этого не было видно.

Было заметно, что смотреть телевизор ей не интересно, но она упорно изображала любопытство и увлечённость ничего для неё не значащей передачей, пока вдруг не направила на телевизор пульт, чтобы переключить на другой канал.

-Подожди! – остановил её Дима. – Дай досмотреть.

«Мама» с удивлением глянула на него, но оставила телевизор в покое, как-то побеждёно положив на стол пульт и грузно навалившись на его крышку, подперев при этом голову рукой. От этого движения тяжёлая пола её халата отвисла в сторону, приоткрыв под собой сверкающую белизной наготу тела, которая невольно вызывала восторг своими мраморными, немного грузными, но вместе с тем полными изящества, мягкости и обещания любви формами женщины позднего Бальзаковского возраста.

Гладышев не спеша пил кофе, не в силах оторваться от наблюдения обнажённого тела, такого доступного и в то же время неприступного с виду, а «мама» так и сидела, не притронувшись к своему остывшему уже напитку, и всё ещё делала вид, что смотрит телевизор. Видно было, что затянувшийся завтрак её напрягает, но Дима всё-таки медлил и тянул время, вновь желая увидеть, если это всё-таки был не ночной мираж, сюжет с девушкой на Киевском вокзале. Это было просто чудо, что они включили телевизор как раз на повторе этой странной ночной передачи. И раз такой шанс представился снова, он не только не хотел упустить его, но и убедиться в том, что действительно видел это прошедшей ночью….

-Мы долго ещё будем в «лупалку» пялиться! – наконец, не выдержав томления заждавшегося услады тела, перешла в наступление женщина.

Она снова взялась за пульт….

-Сейчас, сейчас!.. Подожди! – постарался остановить её снова он.

-Чего это?! – не поняла его «мама». – Ну!.. Порнушку будешь смотреть для затравки?..

Ей было невдомёк, чего он тянет, поскольку, было видно, что она давно настроилась на соитие с молодым, щупленьким, но симпатичным красавчиком, и теперь просто изнемогала от желания, которое постепенно перерождалось в бешенство.

Дима не мог понять этого, к тому же был крайне заинтригован ожиданием ночного сюжета, но каким-то шестым чувством осознал, что если сейчас не проявит чуткости, то следующий сюжет этой передачи будет, скорее всего, про него, а потому встал и придвинул к столу свой стул, давая понять, что готов ко всему, чего ни пожелает дама.

Она, глянув на него неодобрительно-оценивающе, всё же приняла его принесённые таким образом извинения и тоже поднялась. Почему-то сейчас она напомнила Диме петербургскую царицу Екатерину Вторую, хотя он ту в глаза не видел, да и не мог увидеть. Но ассоциация с российской императрицей вдруг чётко засела у него в голове, при том, что себя он ощутил не более чем пажом или каким-нибудь малозначимым вельможей, до которого вдруг соизволила снизойти грозная и неприступная дама….

-Может, всё-таки порнушки глянешь?! – поинтересовалась «мама» неуверенно.

По всему было видно, что женщина она была более чем опытная в любовных делах и потому чувствовала, что у юнца нет того настроя, напора и страсти, которые желала испытать, а потому предлагала безотказное лекарство от хвори инфантильности.

-Да, пожалуй! – согласился Дима, решив, что это шанс задержаться у телеприёмника и, пока она ставит ему фильм, быть может, он увидит то, что ему было сейчас так необходимо.

«Мама» прошла к квадратной белоснежной колонке с аппаратурой, стоявшей неподалёку, и стала выбирать «три икс» «муви» для разогревающего просмотра, а Дима всё торопил и торопил передачу, надеясь, что сюжет вот-вот повторят.

-Вот! – обратилась к нему от стойки женщина, обернувшись. – Поставлю-ка тебе мультик…. Только что вышел! Знаешь, как называется?! – поинтересовалась она у него так, будто бы он был знатоком и ценителем порно. – «Принцесса стала взрослой»!..

Она воткнула кассету в видеомагнитофон и хотела переключить телеприёмник с антенны на линейный вход, но тут как раз дело на экране дошло до того самого сюжета, и Дима понял, что не может позволить ей сейчас это сделать.

Так это был вовсе не сон!..

Звук был включен едва-едва, и он, схватив со стола пульт, бросил «маме»:

-О!.. Подожди немного! – и прибавил громкости.

-Что там такое?! – возмутилась, заинтересовавшись, женщина и обернулась к экрану.

-Да вот, прикол вчера видел про тёлку по телеку! Хочу снова глянуть! – отозвался, солгав, Дима.

-Да их по миллиону штук в день показывают! – возразила утомлённая ожиданием и чёрствостью кавалера дама.

-Ну, подожди! – взмолился Дима. – Тут землячка моя на поезд опоздала! Сейчас прыгать будет!.. О!.. Смотри!..

Дима и сам глядел и глазам не верил: девушка теперь почему-то была не так похожа на Веронику, как ему показалось вчера.

«Мама» подошла сзади и обняла его за талию, глядя из-за спины кавалера на ставший раздражать её тем, что ворует любовника, экран.

-Не вижу ничего особенного! – отрезюмировала она, раздражённо давая понять, что это всё ей надоело. – Прыжок в тамбур…. Эка невидаль!..

-Да, – согласился Дима, вдруг и сам разочаровавшись в своих ожиданиях чуда: вряд ли это была Вероника. Да и не вряд ли, а точно – не она. – Ладно, включай, что ты там хотела мне показать! – окончательно сдался на милость хозяйки Гладышев….

-Тебе надо учиться ещё и учиться! – наставляла она его после утренней порции любовных утех, которые продолжались до самого обеда, расположившись в белоснежном, окутавшем её как снежный су ослепительно белыми, нежными подушками пуфиков канапе. – Когда у женщины приближается оргазм, правда, обычно это происходит задолго до того, как настоящий пик наступит, влагалище её сокращается и сильно охватывает мышечной трубкой мужской член. В этот момент даже опытный мужчина чувствует, что у него вот-вот всё произойдёт, и уже не может сдержаться. Если у мужчины в это время произойдёт эякуляция, у него не только пропадёт стимул дальше заниматься сношением, но и сам его орган тут же ослабнет и станет непригодным для этого буквально через несколько секунд. Понимаешь?.. Поэтому женщина, как правило, в таком случае оргазма не достигает…. Вот как я сегодня: несколько раз была близко к тому, но!.. Знаешь, я ведь не девочка, чтобы в любовь играть, в ахи-вздохи там всякие. Я ценю технику! Но ещё больше ценю технику правильную, когда мужчина способен доставить мне удовольствие! Мне нравится твоё тело! В худощавости есть и сексуальность, и сила корня. Только техники тебе не хватает! И я тебя ей научу…. Так вот, именно в этот момент, когда мужчине кажется, что всё близко к завершению, надо остановиться и полностью перегореть, дождаться, когда этот наплыв неги пройдёт. И тогда, как только близкая к завершению страсть перегорит, ты сможешь продолжать заниматься любовью дальше ещё довольно долгое время, до второй волны. Потом можно сделать то же самое. И тогда у тебя появляется шанс доставить женщине настоящее наслаждение, на которое она, кстати, и рассчитывает….

«Мама» внимательно посмотрела на него, будто оценивая своего ученика, нагим стоящего перед ней, расположившейся на мягком, уютном диване учительницей, словно желая убедиться, хорошо ли тот усваивает урок, и продолжила:

-Да-да!.. Не думай!.. Любить женщину – это тяжкий труд! Недаром само слово русского языка, которое считают вульгарным, происходит от английского слова «job», означающего даже не работу, а тяжёлую пахоту. Но иначе нельзя! Женщина не прощает, когда её тело не «job», а «work», – уясни это раз и навсегда!.. Понял?!..

«Мама» снова глянула на него внимательно, стараясь понять, доходит ли её материал, и, убедившись в этом, добавила:

-И ещё!.. Запомни раз и навсегда!.. Если хочешь быть на коне, а не под конём: никогда не признавайся в женщине в любви!.. Такие признания хороши лишь для не целованной девицы! Женщине не нужны твои признания! Лучшее при для неё – это как ты справляешься с ней в постели! А своими напрасными словами ты можешь лишь заставить её стыдиться того, что её любишь! Поверь мне, у каждой женщины есть в шкафу пара скелетов, которые от таких признаний начинают греметь костями, а потому либо пугают её, либо заставляют заливаться краской! Просто говори ей комплименты, угождай, выполняй, в конце концов, её капризы…. Но не признавайся в любви ни в коем случае! Признаваться в любви можно девушке, да и то не всякой! А женщина – это уже другой зверь! Запомни это раз и навсегда!..

-Зачем ты мне это говоришь?! – вдруг перебил её Дима.

Он всё это время стоял перед ней, чувствуя себя, в самом деле, каким-то первоклашкой в «маминой» школе любви.

-Ну, наверное, затем, чтобы сделать из тебя хорошего любовника. Конечно же, в первую очередь, для себя. Ну и, потом…. Мы же не всегда будем вместе! Ты ведь это понимаешь?!..

-Да! – Диме стало немного грустно от «маминой» откровенности, которая не оставляла ему и тени намёка на какую-то тику их отношений, а потому как-то недобро отрезвляла, как холодный душ, давая ему понять, где его место.

-Вот и хорошо!.. А потому мои уроки, я не стыжусь этого слова, – это, в самом деле, уроки, которых мало кто в жизни удостаивался, сослужат тебе огромную службу в отношениях с женщинами в будущем. Правда, если ты будешь применять их на практике, а не заткнёшь в какой-нибудь дальний угол своей души!.. Вот я смотрю на тебя! Сейчас ты просто мямля! Уж извини за откровенность! Но, если хочешь, я сделаю из тебя настоящего мужчину, покорителя и властелина женских сердец! А знаешь почему?.. Да просто потому, что ты мне понравился: я-то в мужчинах толк знаю, как никто другой, – и потому хочу, чтобы после меня с женщинами у тебя всё было хорошо! Уяснил?!..

-Уяснил! – кивнул головой, словно жеребёнок в ответ ей Дима.

-Ну, тогда иди ко мне! – раскинула руки в объятьях его учительница и хозяйка….

Иные бывают нетерпеливы, и едва начав путь, уже хотят приехать или получить результат. И такие в любви, как правило, пасуют. Вот что становилось с каждым разом всё явственнее Диме.

Теперь и он смотрел на себя прежнего как на сопливого мальчишку, который только и мог, что неумело изображать то, что должно происходить как битва, как сражение полов на поле боя, именуемом брачное ложе, в котором обе стороны должны стремиться одержать победу и верх не над противником, а над своими обыденностью, стеснительностью и скукой, над своими невесть откуда взявшимися предрассудками, разрешая, угадывая и принимая разрешения друг друга и тем сливаясь в одно единое колесо любви….

-Женщина может быть влюблена, – продолжала учить его «мама» в перерывах между любовными играми. – И это, в самом деле, проблема, потому что влюблённость женщины имеет к её половому удовлетворению такое же отношение, как высота шпилек женских туфелек к проблемам, скажем, демаркационной линии границы Украины с Россией. И когда это выясняется, то женский организм устраивает бунт женскому сознанию. Он приходит в яростное бешенство, потому что обманут влюблённостью женщины. Никакого удовлетворения женскому естеству от влюблённости нет. Это ложь, фикция, придуманная природой для того, чтобы женщина некоторое время выступила в качестве поля для засева определённого её генетическим кодом ДНК мужчины. Влюблённость придумывают гены. Она витает совершенно в других сферах от сексуального удовлетворения и на время затмевает его потребности. Она обитает в сферах поэзии продолжения человеческого рода, где генофонд через влюблённость эксплуатирует женщину до некоторых пор, пока влюблённость не развеется как дым. И вот тогда женщина вдруг обнаруживает, что и муж её не удовлетворяет, да никогда и не удовлетворял, и сама она не понять как попала в такую жизненную коллизию, из которой, как правило, видит только радикальный выход: развод. Вот почему большинство юношеских браков так зыбки и склонны к распаду, и здесь нужна воля более разумных уже существ: родителей молодых, чтобы брак перешёл этот Рубикон. Меры должны быть жёсткими, даже жестокими. И, если удастся преодолеть эту полосу просветления женской сущности от чар влюблённости в своего избранника, то брак, так или иначе, сохранится. Но центробежные силы настолько велики, что родителям семейной пары со стороны х супругов требуется незаурядная мудрость, жизненный опыт, которого, как правило, нет, воля к сохранению семьи своих детей и слаженность действий, которых, в большинстве случаев, не достаёт. Вот потому так много разводов. Да и что взять с родителей, большинство из которых в своей-то жизни порядка навести не могут, даже дожив до пенсионного возраста! Впрочем, я куда-то далеко «уехала»…. Ну-ка, лизни, как следует, вот здесь….

Диму забавляло это удивительное умение «мамы» сочетать вульгарную пошлость с женской житейской мудростью, но оно вносило и некую изюминку, странную пикантность, в их непродолжительные отношения.


Книгу можно приобрести здесь


Аплодисменты

[content_block id=11928 slug=menedzhery-workle]