Вероника присела на плетёное кресло как была, нагишом.

«Мама» сделала знак, и ей сверху набросили полотенце.

-Спасибо! — поблагодарила Вероника.

-Да меня благодарить не надо! — ответила «мама». — Ешь давай!.. Бери бокал!

Вероника машинально взяла пузатый фужер. Стоявший рядом официант тут же наполнил его на треть красным вином.

-Видишь, как тебя обслуживают! — заметила «мама». — Ты попала в большую, дружную семью, где все друг друга любят, где все друг другу рады!

В другой ситуации Вероника, не задумываясь, съязвила бы, но сейчас ей ничего не оставалось, как только промолчать, сжав зубы.

-Ты даже не замечаешь, как к тебе относятся, — заметила «мама». — Ну, давай выпьем! За тебя!..

[content_block id=12903 slug=ssyslka-na-knizhnyj-magazin]Она выставила в сторону Вероники бокал, и та чокнулась с нею.

Вино было приятным, оно доставило Веронике некую толику радости.

«В самом деле, хватит грустить! — приказала себе Вероника. — А то сейчас тебя джигиты быстренько взбодрят!.. Раз, на кукан, — и готова перепёлка!»

В общем-то, пока, действительно, не было никаких причин для грусти. Она сидела на плетёном из виноградной лозы кресле в роскошной сауне. Рядом был накрыт всевозможными дорогими яствами и закусками шикарный стол. Она пребывала в компании голой женщины, которую уважали и боялись настолько, что с десяток чеченцев стояли по стойке смирно вокруг бассейна, в то время как эта голая тётка в полотенце сидела и угощалась дорогим вином и завтраком из ресторана на несколько сотен долларов.

Вероника подумала, что, если исключить прошлый опыт и неизвестное будущее, то сама по себе эта ситуация, — её присутствие здесь, — выглядела круто. На мгновение какой-то ослепительный, точно бриллиантовый блеск сверкнул в её мозгу. Это было как озарение, как мизерный, пусть едва различимый, с пылинку, кусочек отрады, но Вероника решила ухватиться за него, как за мгновение, и, пока оно длится, наслаждаться им.

Она разрешила себе расслабиться впервые за долгое время. Быть может, подействовало вино? Быть может, её опьянили её мысли? Она вдруг вполне допустила себе, что минут через пять к её голове по воле той же женщины какой-нибудь чеченец приставит пистолет или воткнёт его ей между ног и будет ковыряться им в её детородном проходе. «Ну, да и пошёл тот чечен, и то прелестное мгновение, да и сама я там!» — послала она всё, отбросив дурное в сторону, и принялась с удовольствием за еду.

«Всё-таки еда здорово отличается в зависимости от цены!» — с удовольствием сделала для себя открытие Вероника.

Она нагло потянулась за бокалом, от чего у «мамочки», — едва заметно, но всё же, — округлились глаза. Она заулыбалась так радостно, будто Вероника доставила ей какое-то несказанное удовольствие, и тоже протянула руку за фужером.

-Вот это мне нравится! — заметила «мама».

Они выпили ещё, потом ещё. Еда была вкусной. В голове было хорошо. И Веронике стало всё равно, что с ней будут теперь делать. «Может быть, так и надо было всегда себя вести? — спросила она сама у себя. — Если изнасилование неизбежно — расслабься и наслаждайся!»

-Ну!.. Так ты не ответила мне на вопрос! — снова обратилась к ней «мама», когда большая часть завтрака ударными темпами была уничтожена голодной девчонкой. — Ты мужу изменяла?..

Вероника молчала и ела. Ей уже было всё равно, что болтает эта тётка.

-Да не ври, что не изменяла, — продолжила та, словно захмелев и услышав почудившийся ей ответ. — Ну, так вот!.. Вспомни свои ощущения! Радость встречи, ожидание чего-то нового! Ведь ты же тогда не воспринимала то, что к тебе в постель ныряет другой мужик, как какую-то тяжёлую обязанность?!..

-Но это было другое! – осмелела, наконец, подвыпившая Вероника.

-Да что ж в этом другого-то?! — искренне удивилась «мамочка». — И там, и там — всё одинаково! Просто ты субъективно воспринимала тогда случайные сношения как радость, а сейчас почему-то воспринимаешь такое же случайное порево, как некую обязанность….

-Но тогда мужика я выбирала! — возражала Вероника, чувствуя, что её несет, и она всё больше съезжает с катушек, чего делать не следовало бы. Но выпитое вино горячило кровь, хотелось спорить. Она даже «мамочке» сейчас в рожу вцепилась бы с удовольствием, потрепала бы её, коготками подрала, да, видно, ещё мало выпила. — А теперь выбирают меня!..

«Мамочка» о чём-то задумалась, словно отключилась от разговора, и даже в сторону отвернулась.

-Хорошо! — продолжила она. — Ты девочка симпатичная! Даже красивая! И, что самое важное, ты нравишься мне! К тому же, ты умница!.. Как ты думаешь, почему я тебя неделю в стойле держала, когда мне каждая минута дорога?..

[content_block id=12905 slug=mediassylka-na-stranicu-alta-spera-veronika]Вероника нагло, развязно пожала плечами. «Мамочка» оценила эту ужимку, видимо, сделав вывод, что девочка потеряла страх. Выдержав новую паузу в разговоре, она вскоре продолжила:

-Мне основной доход, конечно же, приносят номерные девочки, ну, есть ещё там, — на улице несколько шастает, но то вообще отбросы. Они даже не живут здесь. Их, вон, сутенёры пасут, а мне отстёгивают. И в принципе, и те, и другие — рабочие лошади. Они натурально пашут! Но ты — совершенно другое дело! Ты какая-то особенная, мне не хотелось бы самой, чтобы по тебе как танком ездили каждый день и сперму в тебя вёдрами сливали….

-Зачем же тогда меня так?! — возмутилась Вероника, в первый раз дерзнув это сделать.

«Мама» не оставила этот выпад без внимания, но продолжила, как ни в чём не бывало:

-Но у меня есть элита! Это девочки, которых по номерам не таскают. Они — очень дорогие! Я отдаю их на эскорт услуги. Девочки, которые там работают, разбиты на два уровня: обыкновенный и высший. Первые от номерных, по сути, ничем не отличаются. Просто девочки работают на выезде из гостиницы, по квартирам, по дачам, обслуживают нашу столичную, так сказать, знать. Но высший — это особая каста! Премиум-класс! Туда многие хотят попасть. Ведь девчонки летают по заграницам, по курортам, по столицам, общаются с влиятельными людьми, правда, — «мама» не удержалась, чтобы не съязвить, — на низком, половом уровне, но всё же! Там у меня всего пять девочек работает!.. Ты будешь шестая! Но там есть два минуса! Во-первых, процент, который эти девочки получают, в несколько раз ниже, чем тот, который я оставляю номерным труженицам. А, во-вторых, эти услуги не так часто требуются, и потому, в общем-то, заработки у девочек там, хоть они и высший класс, невелики, иногда даже меньше, чем у простых девчонок….

-Ну, это мне не грозит! – нагло перебила её Вероника. — Я же ваша секс-рабыня! Мне деньги вообще платить никто не собирается!

-Ну, здесь ты права! — согласилась «мама». — Поэтому после недельных раздумий, которые, — поверь мне на слово, — были очень тяжёлыми и мучительными, я решила определить тебя в премиум-класс! Ну, конечно, по сравнению с обыкновенной номерной девочкой, это отличается всё равно как Золушка в конце сказки от Золушки в начале. Но там и требования совершенно другие: этикет, культура, английским или немецким надо владеть!.. Ну, что?! Согласна?!..

«Мамочка» уставилась на неё так, будто только что подарила Веронике миллион долларов.

-Да я, в общем-то, не знаю….

Вероника была в замешательстве. Опять вино мешало ей в самый решительный момент думать быстро и чётко. «Дура! Что ты мелешь?! — кричало что-то внутри неё. — У тебя что, выбор есть?! Соглашайся, пока тётка добрая!»

-Сразу скажу, что иметь тебя будут гораздо реже, чем обычную, номерную девочку. В этом уже преимущество, что касается тебя. Тебе-то семью кормить не надо…. Ну?.. Что? Согласна?! — заинтересованно осведомилась «мама». — Впрочем, чего это я твоего согласия спрашиваю?! Как сказала — так и будет. Туда другие попасть мечтают, а ты тут цацу из себя разыгрываешь! Мне ещё потом спасибо скажешь! Но одно условие!.. Непременное!

-Какое? — поинтересовалась Вероника. Она уже решила для себя, — хотя и вовсе не собиралась заниматься проституцией, но всё же, — согласиться, потому что вдруг поняла, что если откажется, то её по номерам таскать будут, как Вику, каждый день по десять раз. Но та хоть деньги себе зарабатывала на дальнейшую счастливую жизнь. А Веронике это зачем нужно? А в этом премиум-классе, глядишь, и вообще работы не будет!

-В каждой бочке мёда, — продолжила «мама», — должна быть ложка дёгтя, чтобы приторно и муторно не сделалось. Поэтому, нравится тебе — не нравится, я буду тебя иметь, когда захочу и с кем!.. Но это всё же лучше, чем если тебя будут каждый день по номерам ебсти. Впрочем, детка, выбора у тебя всё равно нет! Здесь всё решаю я! С завтрашнего дня берусь за твоё обучение: премиум-класс я обучаю лично, потому что это — моя элита, моя гордость, моя витрина в высоких сферах! Сожительнице своей ничего не рассказывай, а то она с тебя шкуру спустит, как узнает, поняла?!

-Поняла, — кивнула головой Вероника, догадываясь, что на этом разговор и вся аудиенция вообще подходят к концу.

-Да, и вот ещё что! — вдруг спохватилась «мамаша». — Если я, — говорю тебе на будущее: запомни хорошенько, — замечу, что ты берёшь у мужика член хоть с малейшей долей скрытой брезгливости, — а я это нутром чувствую, — то будешь у меня в этом деле тренироваться, тренироваться и тренироваться. До одурения! Поняла?

-Поняла! — согласилась Вероника, думая, что придётся своё отвращение к этому занятию спрятать очень глубоко, иначе чей-нибудь член будет частым гостем в её гортани, а этого ей очень не хотелось.

[content_block id=12907 slug=mediassylka-na-stranicu-prodazhi-veronika-napisano-perom-bumazhnaya]«Мама» подала знак стоявшему рядом с Вероникой официанту, тому, что наливал ей вино, каждый раз делая это с каким-то заискивающим лизоблюдством в манерах, — «Голубой, что ли?» — думала, подвыпив и немножко осмелев в мыслях, Вероника, краем глаза наблюдая за его жеманными манерами:

-Ну-ка, ты!.. Встань перед её креслом!

Официант выполнил распоряжение «мамочки».

-А теперь, Лада, снимай с него штаны и бери в рот!.. Я посмотрю, насколько ты поняла!

Вероника опешила.

Всё шло так хорошо, приятная выпивка, вкусная еда, деловое обсуждение дальнейшей работы…. И вдруг — на тебе! Как гром среди ясного неба! Снимай с мужика штаны и соси ему член! К тому же, «мама» в первый раз обратилась к ней по её «рабочему» имени: Лада.

Это был вызов. «Мама» начала проверять её лояльность, которая была под большим вопросом?! А, может быть, она просто прикалывалась?!..

Ну, вот! Вдруг, — ни с того, ни с сего, — у какого-то официанта по «маминой» воле возьми, да и отсоси! Внутри загорелось пламя протеста!..

Вероника хотела взбрыкнуться как та дикая кобылка, которую ещё не укротили, но потом, поняв, что этим только даст повод себя лишний раз «объездить» джигитам, стоящим вокруг, послушно потянулась к ширинке официанта.

Тот стоял как вкопанный, сам, видимо, не ожидавший такого поворота событий.

Вероника расстегнула официанту его светлые брюки, распустила ремень. Всё это она делала медленно, с трудом преодолевая брезгливость, как бы нехотя, и потому «мама», наблюдавшая за каждым её действием с таким интересом, что даже привстала на кресле, заметила:

-Давай живее! Ты что, Лада, уснула?!..

Вероника заспешила, заторопилась, почувствовав в затылок дыхание групповухи. Лучше, действительно, отсосать один член, чем десяток.

«Боже, как мерзко!» — воскликнула она внутри себя.

Хмель вдруг вышел из неё. И от этого стало ещё противнее.

Она спустила вниз штаны официанта, затем его какие-то нелепые, в цветочек, семейные трусы, — он ведь не ожидал, наверное, что придётся раздеваться на публике.

Теперь перед Вероникой на уровне её лица висел, понурив набок голову, мужской член, выглядывавший из чёрных, вьющихся зарослей как маленькая мышка. Внизу висели в мошонке на разной высоте два яичка, одно побольше, другое поменьше.

Вероника сидела в двадцати сантиметрах от гениталий официанта и уговаривала себя: «Ну, ведь это же обыкновенный человек, а у него — обыкновенный член! Ведь это же не…»

…Больше всего на свете она ненавидела жареное сало!

Несмотря на то что Вероника жила в местах, где сало на столе — едва ли не ежедневная пища, жареным она его терпеть не могла, хотя ей как бы полагалось его любить.

Все вокруг просто обожали жареное сало.

Сырое сало Вероника любила и ела с удовольствием. К варёному она относилась поспокойнее, хотя заставить себя его съесть было трудно. Но жареное всегда вызывало у неё рвотный рефлекс, и вот теперь она его сейчас почему-то вспомнила.

Вероника почувствовала, как что-то изнутри, из наполненного едой и вином желудка, подкатывается к её горлу.

«Да, сейчас было бы просто здорово взять и обгадиться!» — со злостью на себя подумала она, производя инстинктивное сглатывание и прогоняя прочь воспоминания о жареном сале.

-Ну, Лада! Я жду! — словно дала стартовый отсчёт «мама».

Преодолевая дикое отвращение, жалея, что протрезвела, Вероника взялась пальчиками за член официанта, собираясь засунуть его себе в рот.

-А как брать? С заглатыванием иди просто за щеку? — повернулась она к «мамочке», зачем-то, — видимо, чтобы потянуть время, — пытаясь блеснуть своей эрудицией в этом вопросе.

-Как хочешь, Лада, как хочешь! — ответила та, не впечатлившись. — Если я увижу у тебя больше брезгливости, чем только что прочитала на твоей мордашке, то, — поверь мне, — этот член будет у тебя во рту сегодня не последним!

Предупреждение подействовало. Вероника, забыв про своё отвращение, потянула официанта за его отросток к себе, вытянув его, как резинку. Тот подался вперёд, придвинулся к ней вплотную.

Вероника взяла член в рот. Сначала она поместила его за щеку, но он стал расти, увеличиваться в размерах, делаться всё твёрже, оживая от такого удовольствия, тогда ей вскоре пришлось широко открыть горло и ввести уже ставший упругой дубинкой детородный орган туда.

«Когда всё это закончится?!» — подумала про себя Вероника.

-Не отвлекайся, Лада, не отвлекайся! — переживала рядом «мамочка». — Делай это профессионально!.. Вот! Молодец, молодец!.. Отбрось лицемерие и ханжество! Работай только с органом!.. Вот умница!

Официант стоял перед Вероникой, закрыв от блаженства глаза, — она иногда смотрела на него, вверх. К счастью, долго ей мучиться не пришлось, он оказался мужичком слабеньким и через полминуты кончил, зайдясь сладострастным «А-а-ах!»

О том, что клиент опустошился, Вероника поняла по этому тихому всхлипыванию интеллигентного мужчины и по тому, что член в глотке стал ритмично пульсировать и, сделав это пару раз, сдуваясь, потерял упругость.

-Ну, вот! Молодчинка!.. С почином, тебя, Ладушка! — радостно прокомментировала «мама» завершение процесса. — Платить будешь девушке?! — сердито набросилась она на официанта, тут же, ещё не успев отойти от блаженства, уже испугавшегося её наезда. — Ладно, я сама заплачу!..

[content_block id=12909 slug=mediassylka-na-stranicu-prodazhi-veronika-napisano-perom-elektronnaya]Она протянула в сторону руку, выставив указательный палец, и стоявший рядом с ней чеченец подал ей зелёную купюру достоинством в сто долларов.

«Мама» протянула её Веронике, вытиравшей рот:

-На, держи!

-Я же на отработке! — наивно воскликнула та, сама мысленно усмехнувшись своей деланной честности: отработать можно только то, что имеет размер….

-Бери, бери! — приказала «мама». — Дают — бери! Бьют — беги!..

Вероника взяла свой первый публичный заработок.

-Одевайся, Лада! Завтра начинаем с тобой занятия! — отпустила её «мама». — Отсосала хорошо! Почти профессионально! Я удивлена!

Вероника встала с плетёного кресла и стала одеваться. Теперь она знала, что на неё сегодня больше никто не набросится….

Придя в номер к Вике в сопровождении Саида, Вероника пошла в ванную, чтобы вызвать рвоту.

Саид осмотрел с порога номер и запер его на ключ снаружи.

Рвота не шла, и Вероника долго стояла на коленях перед унитазом, потом плюнула на это и пошла в комнату. Она положила под подушку Вике стодолларовую купюру, чтобы та знала, что Вероника начала отдавать ей долг.

Некоторое время она лежала на кровати, свернувшись в позу младенца, потом разделась, залезла под одеяло и уснула.

«Ну, вот, принцесса, ты и стала шлюхой! То, чего ты так боялась, наконец, случилось!» — была последняя мысль, которая мелькнула у Вероники перед сном….

Вика пришла вечером.

Приняв душ, она разбудила подругу:

-Говорят, ты сегодня у «мамки» была в сауне? Рассказывай, что было!

-А кто говорит-то? — удивилась Вероника.

-Слушай, если Москва — большая деревня, то, что ты про «Космос» удивляешься? Тут пукни в одном углу — в другом вонять начнёт!

-Ну, тогда и рассказывать нечего, раз так! — махнула обиженная на безупречную работу «тряпочного» телефона Вероника.

-Да ладно, тебе! — обняла её Вика. — Я ж так, как и все, — в общих чертах только знаю!.. Что?! Опять тебя там ябли всем хором?!..

Вероника обиделась, попыталась вырваться из Викиных объятий.

-Да ладно, ладно! Шучу я! — урезонила её Вика. — Это ж я в шутку! Что я, не понимаю, что ли, что если б такое произошло, то ты в любом случае сейчас так не выглядела бы?!

Вероника ещё некоторое время обижалась, сидела и дулась.

Вика отпустила её, прошла к холодильнику, достала оттуда банку шпрот, бутылку шампанского, порезала хлеб, сделала бутерброды, выложила аккуратно их на тарелочку и вернулась к Веронике на кровать.

Та уже включила телевизор и сердито уставилась в ящик, будто с интересом наблюдая за передачей.

Вика достала из-под кровати небольшой столик и поставила его среди постели, затем накрыла маленькой беленькой скатёрочкой, достала с полки над кроватью пару фужеров, накрыв стол.

-А что у нас за праздник?! — удивилась Вероника, будто отвлеклась от телевизора.

-Ну, как чё?! «Мамка» про тебя вспомнила! — нашлась, что ответить, Вика.

-Да, лучше б ещё триста лет не вспоминала! — с горечью, чуть не брызнув слезами, уткнулась в руку на коленке Вероника.

-Что так? — удивилась Вика. — Почему?

Вместо ответа Вероника полезла под подушку хозяйки номера, достала оттуда стодолларовую бумажку и положила перед своей новой подружкой:

-Вот!

-Чё это?! — не поняла Вика, но потом догадалась. — Чё, клиент у тебя сегодня первый был, да?!

-Ага! — покивала головой Вероника. — Официант!

-Как официант?! — ничего не поняла Вика.

-Отсасывала я у него! — чуть ли не с истерикой, со слезами в глазах крикнула Вероника. — «Маме» так захотелось!

-Ну, это ничего! — успокоила её Вика, нежно гладя девчонку по вздрагивающим плечам: Вероника то ли беззвучно смеялась, то ли рыдала. — Ладно, — в любом случае, — давай выпьем!.. А ты как хотела?! Проституткой быть и в рот не брать?!

-Да я вообще не хочу быть никакой проституткой! — затрясла руками Вероника в истерике.

-Слушай, мать! — прикрикнула на неё Вика. — Тут уж ничего не попишешь! Получилось так с тобой! Прими и живи дальше! А не то хуже будет! Будешь истерики закатывать — я опять Ангелу в номер возьму! А ты — иди куда хочешь! Но знай, что такого уюта и домашней обстановки больше ни у кого нет! К тому же, другие в номере по трое, по четверо живут! Где бабки друг у друга тырят, где драки, где ещё что! Ты чё возомнила?! Думаешь, просто так тут всё в этой жизни?! Номера-то мы сами оплачиваем! Я тебя харчую, лелею! А так тебя поместили бы с теми, кто только прибыл! Ты что думаешь, такие хоромы, как у меня, у всех?! Да девки, — те, что начинают только, — по десять человек в комнате живут! Туда хочешь?! Пожалуйста! Я не держу! Там и вши, и трипачёк, и все другие удовольствия жизни! И охрана их там бесплатно ябёт каждый день! А ты — вон какая! Да тебя там просто заябут, даже до работы не дойдёшь!..

Вероника молчала. В самом деле! Ей просто везло, — судя по рассказам Вики.

Да. Надо, действительно, перестать дёргаться и приспосабливаться к новой жизни![content_block id=12900 slug=posle-veronika]